Все в твоих руках: трогательная история любви Леонида Агутина и Анжелики Варум

Несколько лет назад вышла первая полная биография Леонида Агутина, написанная его мамой Людмилой, которая пристально следила за жизненным и творческим путем музыканта. Воспоминания матери певца, охватывающие самые разные периоды — от появления малыша Лени на свет до его триумфа на сцене, сопровождаются редкими фото.

Первая авторизованная биография известного эстрадного певца и музыканта Леонида Агутина (вышедшая в издательстве «БОМБОРА») написана его мамой, Людмилой Леонидовной. Дебютный вариант своей трогательной рукописи о сыне она представила еще двадцать лет назад. С тех пор текст сильно изменился и дополнился. Она начинает книгу с момента, когда кроху весом в 4,5 кг впервые дали ей в руки. И следует за ним сквозь весь творческий и жизненный путь: первый концерт в Олимпийском, звание Заслуженного артиста, наставничество в шоу «Голос».

Отрывок из произведения «Леонид Агутин. Авторизованная биография» мы и предлагаем вашему вниманию. В этой главе мама певца Людмила вспомнила о неудачном браке звезды с балериной Марией Воробьевой, которая родила ему дочь Полину, а также открыла сокровенные тайны отношений самой романтичной пары российского шоу-бизнеса, Леонида Агутина и Анжелики Варум.

В 1995 году, когда Лене уже было 27 лет, на одном из концертов он познакомился с балериной Большого театра Машей Воробьевой, пришедшей с другими поклонницами Лени за кулисы, чтобы получить автограф. Не думаю, что мне следует обсуждать подробности развития этих отношений и осуждать их. Тем более что о них я ничего не знала… Так бывает в жизни — мимолетное знакомство и… беременность, о которой знает только сама женщина…

Не знаю, откуда пошло название «желтая пресса», но аналогично ей существует и «желтое сарафанное радио». Мне сообщили, что некая женщина беременна от Лени и уже через два-три месяца собирается рожать. Я подумала — очередная утка…

Но — родился ребенок. Леня стал отцом. Однако сам он сказал мне об этом только через несколько месяцев, пригласив на смотрины Полины — так назвали молодые свое чадо. Действительно, в кроватке лежало чудное создание, начинающее уже гулить, что-то лепетать и реагировать на окружающих. Леня не мог оторвать от нее глаз.

Но я обратила внимание на другое — в отношениях родителей не было радости и того чувства, которое называется любовью, — выдавали взгляды, жесты.

Это больно ранило мое сердце. Было понятно, что этот брак не состоится. Так и случилось…

Но Леня не только признал ребенка своим, но и полюбил дочку. Это было основой отношений и проявлением заботы к молодой маме — женщине, подарившей ему ребенка, хоть и нежданно. Леня купил им квартиру, сделал там евроремонт. Теперь ему было куда периодически наведываться в перерывах между гастролями. Он завалил квартиру подарками — заморскими игрушками и нарядами для малышки. Сын полностью обеспечивал их материально.

Все это пока оставалось тайной. Мы никому ничего не говорили. Молчала и пресса…

Но однажды в очередном интервью сам же Леня и прокололся. На вопрос журналиста — что он любит больше всего? — неожиданно ответил:

Такое заявление все восприняли как шутку, но не успокоились и начали свое расследование. С согласия Лени в газете появилась большая статья, где подробно рассказали эту историю.

На вопрос, почему он скрывает дочь от всех, сын ответил: — Потому что у нас, публичных людей, и так вся жизнь на виду. Должно же у человека быть что-то свое! Но самое главное — мне хотелось бы оградить дочь от недобрых взглядов. Она еще маленькая, ничего не понимает, а на нее уже начинает идти мощный энергетический поток моих почитателей или «ругателей». Я, взрослый человек, не всегда чувствую себя уютно. А малышке зачем все это? Вот потому и умолчал. Но на прямые вопросы надо отвечать прямо и честно. Изворачиваться и лгать вам — значит отречься от ребенка, которого я очень люблю.

После статьи я успокоилась. Леня продолжал навещать Полину. Иногда и я играла с внучкой. Но особым удовольствием было наблюдать за ними.

Папу и дочку нельзя было оторвать друг от друга. Они моментально находили общий язык.

Папе нравилось, что его дочь растет умной девочкой. Так же как и он, она наизусть читала «Муху-Цокотуху». А их соседи мне рассказывали, что Леонид души не чает в своей единственной дочери — таскает ее на руках, гуляет в окрестном парке, учит ее говорить и… петь.

День рождения Полины (два года) отмечали в ресторане, где работали родители Маши. Весь вечер она не сходила с подиума — танцевала, пела. Гости радовались, аплодировали, веселились. Грустным был только мой сын. Я не могла понять, что происходит. Что-то его угнетало. Все открылось позже. К нему пришла любовь. Надо было решать свою судьбу и судьбу близких ему людей. Леня честно все рассказал Маше.

Думаю, что уже тогда она понимала, что семьи не получится. Но все равно услышать из уст любимого мужчины признание в любви к другой женщине, вероятно, было тяжело. Они плакали вместе.

Через некоторое время Маша Воробьева уехала жить и работать в Италию. Вышла там замуж, родила сына. Теперь у Полины есть брат Андре — сейчас ему 14. Жизнь наладилась… А у Лени с дочерью связь никогда не прерывалась… Но об этом — потом…

Вернемся к рассказу Анжелики:

— До этого момента я не осознавала, что между нами что-то происходит. Вероятно, была взаимная симпатия. Но тут я поняла, что вот на этой симпатии может все и закончиться, не начавшись, и что уже ничего не будет. Так худо мне еще никогда не было… Не помню, как отработала сольник.

Летом мы встретились на конкурсе в Алма-Ате, я уже спела и уходила за кулисы. А Ленька шел на сцену, естественно, в настроении азарта предстоящего номера, не помню, «Босоногого» или «Чернокожего». Мы перебросились несколькими словами вроде «Как дела?» — «Нормально». И уже расцепляя пальцы вытянутых рук, Леня сказал:

— Ну что, приходи вечером на сеновал. (Это он, женатик, приглашает меня на сеновал?!)

— Ладно, — отвечаю, — приду, только с кузнецом. — А у самой ком в горле.

Сразу же ушла в гостиницу, которая находилась рядом с концертной площадкой. Закрылась в номере. И тут со мной случилась истерика. Я слышала Ленину музыку, его голос… и плакала навзрыд. То, чем делюсь сейчас, не рассказывала никому. Даже Леня об этом не знает…

Все встало на свои места в проекте новогодней программы «Старые песни о главном-98». Леня предложил Константину Эрнсту сделать клип-фрагмент из «Семнадцати мгновений весны»: конспиративную встречу Штирлица с женой в кафе Elefant. Роль жены предложили сыграть мне. А звуковым фоном предполагалась легендарная, как и сам фильм, «Песня о далекой Родине» в Ленином исполнении. Эрнст одобрил эту идею с восторгом: «Будет суперпроект. »

Еще не зная всех нюансов сценария, я согласилась.

Уже в самом начале эпизода, когда в сопровождении Николая Фоменко (нашего разведчика) я вхожу в кафе, присаживаюсь вполоборота к столику и, подняв глаза, вдруг вижу глаза своего мужа (полковника Исаева), у меня реально закружилась голова, а по телу побежали мурашки, что соответствовало роли, но чего не пропишешь ни в каком сценарии…

Однако когда режиссер потребовал обнажить спину, а это значит раздеться по пояс, я была в шоке. Наверное, если бы мы были нейтральны в своих чувствах, никакого бы шока не было. Сыграть роль жены Штирлица — всего делов-то… Но Штирлиц — это Агутин. Ленька. Как быть. На меня давят:

Не знаю, что чувствовал Леня, но он вживался в свою роль быстро и даже с неким куражом. Оно и понятно — ведь он в этой роли с тех пор, когда ему в голову пришла такая идея… Да и вся мизансцена наверняка была им же придумана…

— Говорю Штирлицу: «Лень, закрывай глаза…»

Он хитро прищурился и, как требовалось по сценарию, отвернулся…

— Раздеваюсь, грудь прикрыла какой-то тряпочкой, которая, впрочем, не удержалась. Прислоняюсь к его спине и… все… С этого момента мы уже ни о чем не думали — ни я, ни он…

Здесь, на съемочной площадке мы первый раз целовались. А уходили с нее после каждого дубля, взявшись за руки. Хотелось, чтобы эти съемки не заканчивались…

С этого все началось.

В новогоднюю ночь, прильнув к экрану телевизора, мы с мужем смотрели «Старые песни» и этот клип… Впечатление ошеломляющее.

— Так сыграть! — восхищались мы.

Конспиративная встреча в многолюдном кафе превратилась в ностальгическое воспоминание о далекой Родине (песня фоном звучит в исполнении сына), а маленький эпизод — в интимную встречу мужчины и женщины, наполненную трепетной нежностью и целомудрием.

Только потом мы поняли судьбоносность этого дуэта. Эта была не игра, и не тела их были обнажены, а души, вспыхнувшие одним общим пламенем — пламенем любви…

Сразу после увиденного я позвонила Лене — хотелось пообщаться и порадоваться за него. Трубку взял Сергей Максимов, его водитель, а по совместительству — телохранитель и душеприказчик, поверенный во всех делах.

— Леня заболел, — огорченно сказал он, — какой-то невероятный упадок сил.

Я, естественно, заволновалась и хотела сразу идти к нему (благо жил в соседнем подъезде). Но Сергей поспешил меня успокоить:

— Леня осмотрен врачом, ему уже лучше, кроме того, дома его нет, он в другом месте, в надежных руках, и сам позвонит вам…

В ожидании звонка, теряясь в догадках, рассказала мужу (все-таки — врач), и мы решили тут же ехать в это самое «другое место»…

Леня позвонил через полчаса:

— Мамуль, ты не волнуйся, я действительно приболел. Наверное, гастрольные нагрузки не проходят даром — так врач считает. Но мне уже значительно лучше. А Сергей сказал тебе правду — я сейчас в очень надежных руках… Позвоню через пару дней. Ладно?

Что мне оставалось.

Обрадованная, что здоровье сына вне опасности, я даже не спросила, где он находится. Да это было и не так важно. Заинтриговало другое — «надежные руки». Какая-то особая интонация аурой обволакивала эти слова. Несомненно одно — речь шла о женщине. Но кто она? На мгновение подумалось о партнерше по последним клипам: «Летний дождь» и «Не унывай». Но что-то подсказывало — нет, не она.

И вдруг меня осенило — Анжелика. В памяти мгновенно промелькнуло и первое знакомство в самолете, и разговоры с подругой Тамарой Янкелевич и с Лариным, съемки «Песен года», где на заключительном выходе Агутин и Варум оказались почему-то рядом, и музыкальный ринг в Санкт-Петербурге, закончившийся ничьей — победила дружба, и, конечно, эта знаменательная встреча в кафе… Все стало значимым и заняло свои места в цепочке отношений этой пары… Анжелика Варум.

Другого варианта я не видела и теперь четко представляла рядом с сыном именно эту хрупкую девушку, и мне самой захотелось, чтобы это было так на самом деле. О такой невестке можно было только мечтать. Как-то еще давно я сказала на этот счет Лене:

— Женщина, которую ты выберешь, будет для меня самой лучшей невесткой на свете.

А тут такая. Но так ли это.

Срочно требовалась ясность… Не предупреждая, спустилась на девятый этаж к Максимову… Похоже, моя решимость была не нужна. Сережа был готов расколоться и ждал этого неминуемого момента. Не мог же он сам прийти ко мне с разъяснениями.

«Под строжайшим секретом» он поведал, что Леня и Анжелика уже два месяца живут вместе. Об этом практически не знает никто.

— Значит, то, что пишут о них, правда? — осторожно поинтересовалась я.

— Какая там правда?! Ведь официально никто не подтвердил. Ребята говорят только о творческом союзе. Ну не хочется им впускать посторонних в свои отношения. Конечно, в тесном кругу эта тема имеет место быть. Наверное, что-то просачивается, кто-то где-то нечаянно пробалтывается, и мизерная информация у этих вездесущих журналистов обрастает домыслами, которые выдаются за действительность. На то они и папарацци… и не запретишь. Впрочем, это тоже работает на нас. Таков уж закон общественного интереса к своим героям, тем более в шоу-бизнесе. Но, вероятно, сенсация не за горами — ни возможности, ни смысла далее скрывать это уже не будет.

Вот тебе и ясность… Уже два месяца у них в «узком кругу эта тема имеет место быть». Стало немножко обидно, что я не вхожа в этот узкий круг. Но, как мать, поняла сына. Тут же набрала номер, который дал мне Сергей…

— Мамуль, мы живем с Анжеликой, — радостно сказал сын, — нам так хорошо вдвоем. Решили никому пока не говорить. Понимаешь, когда происходит что-то важное, настоящее, так не хочется впускать в это кого-то. Боишься недоброго взгляда, неосторожного слова. Но ты уже все знаешь. Я даже этому рад. Приезжай в гости, что мы все по телефону.