Головной убор из могильника Кораблино

Раннесредневековый финно-угорский могильник, расположенный на правом берегу р. Листвянки (правый приток Оки) в Рязанском районе Рязанской области, был полностью раскопан экспедицией ГИМ в 1986-1994 гг. Он содержал 285 погребальных комплексов в 269 грунтовых ямах. Древнейшая часть могильника, где располагалось погребение 39, находилась на так называемом мысу П в северо-западной части памятника и содержала 98 комплексов (погребения 1-94). Погребальный обряд и инвентарь памятника позволяют отнести его к классическим могильникам рязано-окского типа.

В погребении 39 в подпрямоугольной яме длиной 294 см, шириной 83-92 см, на дне, вытянуто на спине, головой на юго-восток была захоронена женщина в возрасте около 50 лет. Кисть правой руки лежала на головке правой бедренной кости, поверх нее расчищена кисть левой согнутой в локте руки. При погребенной в порядке ношения найдены: остатки головного убора, фрагменты ожерелья из золотостеклянных пронизей и бус красного цвета непрозрачного стекла, массивная дротовая обрубленноконечная гривна, в области груди — ажурная литая застежка, на руках - по массивному дротовому браслету, на запястье левой руки -повязка, на пальце левой руки — спиральный перстенек, на поясе — бронзовая пряжка, нож в бронзовых ножнах и поясная кисть, на берцовых костях - бронзовые пряжки от обувных ремней, у правого бедра - глиняное пряслице усеченнобиконической формы, у черепа - лежащий на боку раздавленный сосуд, железное шило и сверток из коры березы (рис. 1). Погребенная была завернута в кору или луб. Наибольший интерес в рассматриваемом погребении вызывают детали головного убора, состоящего из остатков ткани, расшитой мелкими, диаметром 0, 3-0, 4 см, полуразложившимися бронзовыми и оловянными бляшками, трех рядов обоймиц сегментовидного сечения из бронзы высотой 0, 3-0, 4 см, подковообразной фибулы с выкрошившимися эмалями, пластинчатой бляхи диаметром

Рис. 1. Инвентарь погребения 39: 1-6; 11-15 - бронза; 7 - стекло; 8 - глина; 10 - железо

10, 2 см, небольшой круглопроволочной сюльгамы и двух крупных бронзовых так называемых колец с лопастью.

Погребение 39 по составу инвентаря не представляет собой какого-либо исключения в ряду других захоронений рязано-окского типа. В частности, в погребении 57 Кораблино также найдены головной убор, состоящий из небольшой пластинчатой бляхи с циркульным орнаментом и ажурной застежки с привесками, дротовая обрубленноконечная гривна, два кольца с лопастью, сюльгама, спиральный перстень и сосуд. Наиболее близким к погребению 39 в других памятниках является погребение 12 могильника Кошибеево [15, с. 38, 58], где помимо головного убора, правда иного типа, зафиксированы: ожерелье из золотостеклянных бус, дротовые браслеты, кисть пояса, пряслице, обувные пряжки, идентичные кораблинским, и кольца с лопастью. В погребении 69 могильника Кузьминское в состав сложного головного убора также входили небольшая бляха и ажурная застежка с привесками, а кроме того, найдены дротовая обрубленноконечная гривна, пряслице и обувные пряжки [15, с. 98-99].

Своеобразие погребению 39 придают конструкция головного убора и формы некоторых входящих в состав инвентаря вещей. Платок или головное тканое покрывало, вероятно шерстяное, расшитое мелкими бронзовыми и оловянными бляшками, спереди было сложено вдвое и прошито тремя рядами узких ремешков с нанизанными на них обоймицами. К нему при помощи сюльгамы была прикреплена в районе затылка подковообразная фибула с эмалями. Под остатками волос расчищены фрагменты ткани грубого переплетения, к которой при помощи ремешков была прикреплена круглая пластинчатая бляха с двумя зонами гравированного концентрического орнамента, круглым вырезом в центре, диаметральной накладкой с вырезом и гравированным орнаментом, и двумя колечками (рис. 1, 11-15). Головные уборы с небольшими бронзовыми пластинчатыми бляхами диаметром 10-12 см нам известны в составе еще 9 погребений: Кораблино 6, 10, 23, 57, Кошибеево 8 в раскопках А. А. Спицына [15, с. 18, 57], Кузьминское 69, Гавердово ХХIII [9, с. 19-20], Шатрище 99 [11, с. 133, 180], Польное-Ялтуново 1 [2, с. 38-41]. Небольшая бляха с крестовидными накладками из так называемого Приношения из Гавердовского могильника также, вероятно, входила в состав головного убора [9, с. 17, рис. 10, 3]. Т. А. Кравченко полагает, что бляха из Шатрищ была пришита к шапочке в качестве донца. По наблюдению А. А. Спицына, бляха из Кузьминского могильника покрывала "темя головы", сверху на ней лежал тонкий слой черной шерсти. В погребении 8 Кошибеева бляха лежала на обрывке кожи и шерсти, в погребении 42 того же могильника, как полагает Н. В. Трубникова, часть головного убора, как бы стоящая вокруг головы в виде полукруга, была сделана из луба и кожи [16, с. 46]. Между стоящей на ребре бляхой и черепом в погребении 23 Кораблино расчищены остатки луба, а в погребении 6 того же могильника бляха лежала под черепом на остатках ткани лицевой поверхностью вниз.

Представляется возможным предположить, что головные уборы с бляхами состояли из двух частей - из шапочки, изготовленной из шерсти, войлока, кожи или ткани (в некоторых случаях, очевидно, в конструкцию шапочки входил и луб), и покрывала - платка. Платок, помимо того что он был расшит бляшками и пронизями, мог быть дополнительно украшен различного рода застежками: подковообразной в погребении 39 Кораблино, ажурной - в погребениях 6 и 57 Кораблино, 69 Кузьминское и Приношении Гавердова.

Следует отметить, что из 11 случаев нахождения в составе головных уборов блях в четырех (Кошибеево 8, Кораблино 6 и 39, Шатрище 99) достоверно зафиксированы застежки-сюльгамы. При этом в рассматриваемом захоронении сюльгама (рис. 1, 12), очевидно, служила для прикрепления к платку фибулы с эмалями. В погребениях 8 Кошибеева, 99 Шатрищ и 6 Кораблино сюльгамы найдены рядом с головными бляхами. Вероятно, они служили для крепления бляхи к основе головного убора, либо с их помощью платкам придавалась требуемая форма. Возможно, что одна из многочисленных сюльгам в погребении XXIII и Приношении Гавердова имела то же функциональное назначение.

Рис. 2. 1-5 - застежки Щербинского городища, бронза; 6 - застежка из могильника Шатрище, бронза; 7-11 - фибулы с эмалями (по своду Г. С. Корзухиной) (масштаб разный)

Бронзовые спиральные пронизи на кожаных ремешках в составе головных уборов известны во многих захоронениях рязано-окских могильников - Кошибеево в раскопках В. Н. Глазова, погребения 1, 5, 24, 33 [18, т. II, 1, 15, VI, 7, VII, 1], в раскопках А. А. Спицына 12, 52, 54, 58, 64, 109 [15, с. 15, 62, 64-65], Кузьминское 69 [15, т. XIX, 10], Гавердово 3 и Приношение [9, рис. 8, 10, 4, с. 13-17] и т. д. Однако спиральные пронизи из рассматриваемого погребения особого редко встречающегося типа - в виде плотно нанизанных на ремешки отдельных колечек сегментовидной формы (рис. 1, 13). Точный аналог им происходит из погребения 42 Кошибеева, А. А. Спицын охарактеризовал эти пронизи как "кольчужки". По мнению Н. В. Трубниковой, они близки по типу пронизям из Коростинского клада III в. в Прикамье [16, с. 45]. Что касается расположения бронзовых пронизей в головном уборе в ряд по три, то это часто встречающийся, пожалуй, классический для рязано-окских могильников элемент.

Своеобразие головному убору из погребения 39 придают также два довольно крупных бронзовых спиральных кольца в три оборота с широкой лопастью на конце с пуансонным и жемчужным орнаментом (рис. 1, 75). Подобные кольца, варьирующие в размерах, известны нам еще в 17 захоронениях: Кораблино 6, 57, Кошибеево 12, 42, 46, 50, 53, 54, 58 в раскопках А. А. Спицына, 21, 26, 36, 58, 92, 95 в раскопках В. Н. Глазова, Шатрище 99, Польное-Ялтуново 1. Как правило, их находят на месте рук или на руках погребенных, реже - у плеч, однако первоначальное их назначение было иным - это височные кольца. В погребении 12 Кошибеева они найдены "за ушами" [15, с. 38], в Польном-Ялтунове - с обеих сторон от черепа, в рассматриваемом захоронении впервые была прослежена система жесткого крепления проволочной части колец при помощи узких ремешков к головному убору у обоих висков. При формировании других типов уборов и привесок к ним назначение колец с лопастью было забыто, возможно, их еще какое-то время подвешивали к головным уборам на длинных ремешках [16, с. 43-47], о чем свидетельствуют находки колец в области плеч погребенных. Позже их стали использовать в качестве браслетов. Следует оговорить, что период использования колец с лопастью в женском уборе рязано-окских племен был непродолжительным. Из 14 погребений, в которых помимо колец найдено большое количество других предметов, в семи случаях они сочетаются с тонкопроволочными гривнами с заходящими концами в виде скользящей петли и крючка, в семи - с пластинчатыми круглыми бляхами с гравированным концентрическим орнаментом, в четырех - с пластинчатыми бляхами с валиками и радиальной прорезью, в четырех - с массивными дротовыми обрубленноконечными гривнами, в четырех - с ажурными литыми застежками. Рассмотренный набор украшений характерен для ранней поры Кошибеевского могильника - середины III-IV вв. [18, с. 7-9].

Обратимся к датировке погребения 39. П. П. Ефименко относил дротовые гривны с обрубленными концами (рис. 1, 1) к стадии В и В1 рязано-окских могильников - III-IV вв. [8, рис. 2, 20]. По мнению В. И. Вихляева, они бытовали на стадии С селиксенских могильников. Круглодротовые с прямыми обрубленными концами браслеты имели достаточно широкое распространение в рязанских могильниках, наиболее характерны они для IV в. [18, с. 12].

Поясная пряжка с овальной, близкой к круглой форме рамкой подромбического сечения с небольшим утолщением в передней части, с коротким прогнутым язычком и подвижным прямоугольным щитком из согнутой вдовое пластины (рис. 1, 6) имеет аналогии в раскопках В. Н. Глазова в Кошибеево, где датируется временем не позднее IV в. [18, с. 15-16], подобные пряжки были распространены и на более южных территориях во II - первой половине III в. [1, рис. 66, 15, 16].

Обувные пряжки (рис. 1, 2), близки круглорамчатым с округлым и ромбическим сечением утолщенной в передней части рамки с длинной подпрямоугольной обоймой, точный их аналог найден в погребении 12 Кошибеева в раскопках А. А. Спицына [15, т. XI, 12], где встречен вместе с тонкопроволочной гривной со скользящей петлей, характерной для ранней стадии Кошибеевского могильника [8, рис. 6, 13].

В состав нарукавной повязки помимо двух колечек входят две гладкие полушарные бронзовые бляшки и одна бляшка с ложновитым ободком по краю, характерная для пьяноборских древностей и ранней стадии рязано-окских могильников, а также бляшка в виде розетки (рис. 1, 9). Подобные ей происходят из погребения 69 Кузьминского могильника [15, т. ХХIII, 16], которое по составу инвентаря датируется временем не позже IV в., а скорее всего - III—IV вв. [8, рис. 1, 2], и с Троицкого городища [13, рис. 29, 16].

Ажурная литая застежка (рис. 1, 5) состоит из кольца, обвитого тонкой проволокой, на концы которого напаяны куски дрота также с проволочной обмоткой и двумя кнопками, соединенные ложновитой перемычкой. По внешнему краю кольца напаяны 10 лопастей, каждая из которых состоит из пяти шариков ложной зерни, игла застежки - железная. Близкая по форме застежка, но с 12 лопастями, соединенными по три ложновитой перемычкой в верхней части, происходит из погребения 24 Кузьминского могильника [15, т. XV, 3]. Но здесь лопасти подражают не зерни, а перевитью. Следует отметить, что за исключением одной застежки из Шатрищенского могильника [11, рис. 32], одной из Дубровического могильника и нескольких из Кораблино на территории Среднего Поочья подражание ложной зерни в подобного рода изделиях практически не встречается. Заметим, что ажурная застежка из Шатрищ (рис. 2, 6) более развитой формы, в ней помимо лопастей из ложной зерни присутствуют также S-видные украшения и лапчатые привески, но сами лопасти абсолютно такого же вида, как и рассматриваемые. Дубровическая застежка еще более сложной формы с четырьмя кусками дрота на концах кольца, двумя вертикально расположенными рядами лопастей, объединенными перевитыми перемычками, и шестью колокольчатыми привесками.

Наибольшее распространение в подобных изделиях ложная зернь получила на территории Москворечья. В частности, на Щербинском городище найдена целая серия застежек, в основе которых незамкнутый дрот, обмотанный проволокой, а на концах - куски дрота, обвитые проволокой (рис. 2, 4, 5) [7, т. XI, 15, XIII, 13]. По внешнему краю кольца расположены фестоны из ложной зерни. В одном случае концы дротов соединены в нижней части ложновитой с зернью перемычкой, в другом - к ним прикреплены колокольчатые привески. Заметим, что с этого же памятника происходят и прототипы этих застежек. В частности, кольцо застежки и дрот на рис. 2, 3 при наличии ложнозерненных лопастей еще не имеют проволочной обмотки, а у застежки на рис. 2, 1 обмотка есть только с двух сторон от иглы [7, т. XII, 1]. На другом изделии (рис. 2, 2), также с фрагментарной обмоткой основы, куски дрота в нижней части соединены вместе [7, т. XII, 7]. А. Ф. Дубынин датировал застежки с зернью рассмотренного типа IV-V вв. [7, с. 236] по аналогии с кошибеевскими. Однако в Кошибееве ажурные застежки, отлитые по восковой модели, характерны лишь для ранних погребений [8, рис. 1, 2].