Воспитание пороком: День первый.

Маленькие дети так предсказуемы: все они хотят казаться взрослее и делают много ошибок, а когда наконец понимают, как здорово быть ребенком - детство безвозвратно утеряно. - Ты не девочка, мой хороший. Очень много парней занимаются сексом с мужчинами, потому что им это нравится, и они не геи. Просто один раз ощутив это, хочется делать это еще и еще. Особенно, если никто не узнает. Джейк позволил ему опуститься на постель, поднял ладонями его бедра, прилаживаясь, как будет удобнее двигаться в нем, направил головку члена в открытую дырочку. - Ох, да! Какой ты тесный! - выдохнул он с восторгом и облегчением, терпению пришел конец, дольше воздерживаться он не мог. Джейк обладал крупным органом, умел долго не кончать, но период восстановления после оргазма у него был довольно долгим, и зная об этой особенности, он любил изнурять партнера садистскими играми, с игрушками и бандажами. И в отличие от многих знакомых из садо-мазо клубов, ему нравилось заставлять партнера кончать так часто, как могло выдержать его тело. Отчасти поэтому был педофилом: отроки так легко возбуждаются снова и снова. Так что для Мориса с этого секса все только начиналось.

Морис хотел что-то сказать Джейку, но не успел и весь набранный в легкие воздух вышел из них с криком, когда мальчик почувствовал, как стенки его промытого ануса стали раздаваться все шире и шире. Ножки дергались в воздухе, ручки сжимали в горсть покрывало над головой и сам мальчик весь выгнулся, поднимая выше трепещущий животик и теряя тонус в твердом членике. Боль, которая пронзила его и пробиралась вглубь тела, была острой и горячей, он чувствовал как между ножек все пульсирует и ноет, и он сам заныл, когда крик сошел на нет и из груди стали вырываться тонкие, щенячьи поскуливания. Он все старался слезть с члена и мужчина чувствовал как напрягаются ягодички - то одна, то другая, то обе вместе, как мальчик чуть покачивает себя, ерзает, но лишь заново причиняет себе боль, разрабатывая сам свою дырочку. И вот, наконец, настырный ребенок замер. Маленькие, детские ягодички, которые Джейк мог сжать в одной ладони, расслабились, и горячий, тугой туннель плотно обнял своими пульсирующими стеночками здоровый член мужчины. Мальчик ощущал жар, исходящий от гениталий, и сам вмиг покрылся мелкими бисеринками пота, от чего загорелая кожа стала мерцать и от нее стал исходить запах чуть терпкий, но заводящий еще сильнее, запах юного тела.

Джейк трахал его то медленно, то быстро, сменяя темп, едва вскрики переходили в вопли, чтобы боль не переросла возбуждение и не сменила его совсем. В какой-то момент он обхватил член мальчика, возвращая его в состояние эрекции. Дырочка все больше растягивалась, и теперь плоть Джейка свободно скользила в ней, хлюпая смазкой, яйца шлепали по ягодицам все чаще, Джейк поймал свой ритм, не слишком быстрый, но неумолимый, и уже не желал останавливаться до самого финала. В конце концов, он пока не ставил своей целью довести мальчика до оргазма, только снять свое слишком сильное возбуждение, чтобы можно было продолжать игру без подобного дискомфорта.

Мальчик кричал и стонал почти не переставая: испытание для его дырочки было существенным, но он не думал, что палитра испытываемых при этом ощущений будет столь разнообразна. Постепенно, на смену боли пришел тянущий дискомфорт и легкий зуд в колечке, который возникал от трения члена об нежную, до предела растянутую кожу. Там появилось несколько маленьких трещин, в которые затекала смазка и пот, от чего помимо зуда появилось пощипывание. Он чувствовал, как в нем ходит туда-сюда головка члена его хозяина и как обдает теплом его ягодицы, каждый раз, когда о них с влажным шлепком стукались яйца. Попка то же стала чесаться от пота - порка не прошла даром. Он все сильнее стискивал в пальцах шелк покрывала, чтобы тело не слишком елозило под мужчиной, а то начинало тянуть веревка, которой были привязаны ноги. Глаза были закрыты и все мысли куда-то ушли, оставив мальчика стонать и вскрикивать, как шлюшка, взвизгивать и скулить, как щеночек, подчиняясь своему господину.

Подобную покорность Джейк просто не мог обойти вниманием, как и откровенность реакций мальчика, обычно сдержанный мужчина застонал, кончая в раздраженное нутро Мориса. Ему было действительно хорошо, на минуту ярость и жестокость покинули его, растворившись в эйфории, и Джейк опустился рядом с Морисом, нежно поцеловал мальчика в губы, продолжая словно по инерции гладить его член. - Хочешь кончить? - шепнул он на алое ушко, легонько прихватив его зубами.

Когда член мужчины покинул тело. Мальчик продолжал чуть елозить по кровати, чувствуя как что-то горячее и вязкое начинает вытекать из его попки, пачкая покрывало и оставаясь на коже между ног. Дыхание из легких выходило с тихими постанываниями. Мальчик замер, лишь когда губы мужчины дотронулись до его губ. - Хочу. Простонал он, начиная снова елозить в такт движениям руки на своем члене.

Джейк усмехнулся: снова предсказуемо. И что, он думает, что мужчина теперь доставить ему наслаждение просто так? Зря. Рука его замедлилась и вовсе остановилась, просто стиснув член мальчика. Джейк занялся бусинками его сосков, прикусывая их то и дело до болезненного ощущения, чтобы мальчишка вскрикивал и ерзал, пытаясь избежать контакта с его ртом. Контраст боли и наслаждения всегда вызывал в Джейке восторг (даже в то время, когда в силу возраста он сам был в роли пассива), наверное настала пора появиться на сцене свече. Хотя пришлось повозиться, ища зажигалку в вещах, сваленных кучей на полу - спички он забыл на кухне. Он развязал шарф с запястий Мориса и завязал ему глаза, приговаривая: - Тронешь повязку, пожалеешь, - без тени игривости в голосе. Теперь Морис мог только слышать, как щелкает зажигалка, тихонько шипит свечка, разгораясь. А через полминутки на его грудь упала первая горячая капля. Джейк поднял свечку повыше и постепенно опускал ее, капли не успевали остывать в полете, обжигая все сильнее. Он держал свечу над телом Мориса, а тот сам, извиваясь, подставлял восковому водопаду разные участки своего тела. Да, мальчик, это больно, ты не знаешь, куда попадет следующая капля, как ни пытаешься заслониться руками, неизвестность пугает, темнота обостряет чувства. А ладонь Джейка снова легла на член Мориса, смазанная гелем, скользя так ласково вдоль ствола, так нежно оглаживая головку, чтобы усилить контраст ощущений до максимума.

Когда Джейк развязал руки, мальчик решил что сейчас все закончится и его оставят в покое. Но изнуряющее истязание продолжилось. Оказавшись в темноте, мальчик присмирел совсем, пытаясь предугадать, что будет дальше. Послышались непонятные звуки, что-то чиркало. и вот раскрасневшийся и растревоженный ртом сосок обожгло болью. Мальчик вскрикнул и дотронулся рукой - сосок был в корочке воска. Одна рука закрыла грудь, а другая взметнулась вверх, что бы уберечься от боли, но следующая капля упала на пупок. И рука с груди переползла ниже. Мальчик невольно, сам не понимая того, гладил себя, вскрикивая от горячих поцелуев, которые окропляли то член, то живот, то грудь, то лицо. Он попробовал перевернуться на живот, но все же в последний момент передумал подставлять свою попу. Он чувствовал себя униженным и грязным от того, что этот мужчина обладал им. К тому же растянутую и травмированную дырочку саднило, а при резких движениях пронизывало болью. Мальчик не удержался, и в тот момент, когда хозяин подхватил его начавшую опадать эрекцию, он рванул повязку вверх, увидев свечу в руке мучителя, сладострастную улыбку на его лице и собственное тело в плевках воска. Слезы были размазаны из-за повязки и выражение лица было жалким и растерянным. Мальчик засучил ногами, пытаясь отпихнуть ими мужчину, а рукой скинуть руку со своего члена. И при этом сопел и прерывисто поскуливал.

Естественно, мальчишка не выдержал, естественно, он снова забрыкался, и хотя Джейк ждал этого, все-таки ощутил раздражение на непослушного щенка. Звонкая пощечина оглушила Мориса, Джейк довольно грубо рванул его за локти верх, бросил лицом на спинку кровати, к которой были привязаны его ноги. - Я предупреждал, не так ли? - тон голоса не изменился, но в нем появилась новая нотка, дрожащая, как натянутая струна, говорившая о нарастающей ярости мужчины. Он использовал галстук (все равно уже испорчен), чтобы привязать руки мальчишки к одному из изогнутых прутьев в спинке кровати, повыше, чтобы Морис мог сидеть на попе с вытянутыми вверх руками или стоять на коленях с оттопыренной попой - по его выбору. В этой позе Морис мог сжать ножки вместе, веревка почти не стесняла его движений, пока мальчик не попытался бы перевернуться на спину. Джейка устраивала любая поза. Он снова взялся за ремень, жалея, что нет под рукой плети или любимого им стека, правда, на сей раз выбрал из своих вещей ремень поуже, хлесткая полоска кожи со свистом припечаталась поперек спины Мориса. - Я собирался завершить все и отпустить тебя отдыхать. Но ты, непослушный щенок, вынуждаешь тебя наказывать, - со злостью процедил Джейк. Пока он не видел лица, а только выгнутую взмыленную от напряжения спину, можно было ускользнуть в мир мечты, где он избивает не мальчишку, а дерзкого Моргана Редда, волосы его, такие же темные, мокрыми прядками липнут к шее, свисают на лицо, красное от боли и криков, а на белой коже англичанина цветут алые полосы. Джейк немного забылся, слишком сильно стегнул мальчишку, опомнился от его очень уж громкого вопля, никак не вязавшегося с низким голосом Редда. - Будешь послушным? Или мне придумать пытку пострашнее? - прикрикнул он.

Видел мальчик всего пару секунд, ровно до того как его оглушила звонкая и больная пощечина и голова метнулась в сторону. Его хватали и кидали. Он еле успел вскинуть руки вперед, что бы не удариться о металл спинки лицом. Он вцепился в спинку пальчиками, и на запястья тут же лег знакомый злосчастный галстук, опутывая его руки снова. Пока Джейк грубо вязал мальчика, он не переставал тоненько и жалобно скулить, прерываясь только на всхлипывания. Секундная передышка. Мальчик сидел на коленях и дрожал в ожидании. Ждать пришлось недолго, и мальчик выгнулся, стараясь уберечься от хлестких ожогов. Но боль снова и снова догоняла его спину, бока, шейку, плечики. Иногда, когда Морис не успевал снова наклонить голову, то попадало и по лицу. Боль была такой сильной, что под ударами мальчик склонялся все ниже и ниже, повисая на руках, проскальзывая по смятому шелку и плеть (или что там это было) стало попадать по ягодицам, ложась поверх недавней порки, щипало в промежности, даже пятки страдали. Мальчик просто вскрикивал, а потом начал выть, напрягая горло до предела. Вся спина уже была расцвечена косыми красными полосами, ложащимися поверх проявившихся синяков, но мужчина не останавливался и хлестал во всю силу. - Я буду. буду послушныыыыым! Ревел хрипло мальчик, вцепившись пальчиками в пруты. - Я делаю все. все что хотитееее. Он уже повис на руках бессильный.

Жалобные стоны мальчика только подстегивали жестокую натуру Джейка, но все-таки он остановился, отбросил ремень и потянулся уже отвязывать Мориса, когда ему пришла в голову идея, как проверить степень послушания мальчика. - Нам нужно установить границы твоего поведения, - Джейк распутал галстук, освободив покрасневшие запястья Мориса, взялся развязывать узлы на его лодыжках. - Ты не можешь выражаться словами, пока я не разрешу, спросив тебя о чем-то или позволив тебе говорить. Любезные зрители, говорящую собачку узреть не хотите ли? Можно попробовать созвониться со старыми друзьями по БДСМ-клубу в Лондоне. Кто-то же должен был остаться в городе и продолжать свои увлечения. Где-то в коробках в шкафу должна быть телефонная книжка. Но прежде придется дрессировать песика, чтобы не опозориться перед гостями. - Если ты пакостишь или не слушаешься, я наказываю тебя. Ты будешь делать все, что я тебе говорю. Ты понял, малыш Плуто? Забавно, еще пару часов назад Морис яростно сопротивлялся и орал, что не будет выполнять приказы Джейка. Время меняет все. Время - и хорошая порка. - А сейчас иди в ванную. Включай воду и мойся. Это был риск. Морис мог попытаться сбежать, вырваться из дома, попасть на глаза взрослых, в чьи домашние увлечения не входило истязание детей, и тогда Джейку трудно было бы оправдаться. Но голос мужчины не дрогнул, звучал ровно и властно, он не оставлял и намека на возможность для Мориса совершить шаг в сторону от намеченного для него пути. Секрет успеха Льюиса был в его голосе и уверенном поведении, чаще всего клиенты просто не способны были ему отказать.

Парень громко всхлипывал, пока Джейк его развязывал и молча кивал в ответ на его слова. Да, он будет молчать, он будет послушным и делать все, он будет щенком по имени Плуто. Грязный, порочный ребенок, он занимается запретными вещами, у него встает от этого, он плохой мальчик. Ребенок практически упал с кровати и на заплетающихся ногах поплелся в ванну, по памяти плутая в коридорах дома. Ему и в голову не пришло сбегать, ему было стыдно за свой вид, за свою наготу, за следы вокруг ануса, за свою временами появляющуюся эрекцию. Оказавшись в ванной, он открыл трясущимися руками воду, и залез под чуть теплые струи - более горячая вода обжигала кожу на спине и заднице. Он избегал смотреть на себя в зеркале. Рука прошлась между ног и он как загипнотизированный уставился на бурый налет на пальцах - смесь спермы и крови. Грязный, плохой, падший. ему будто было мало унижений от мужчины, он продолжал сам запугивать себя сказками, блуждающими среди плохо просвещенных подростков.

Джейк проследил за перемещениями мальчика, тот шел, шатаясь, как чумной, и мужчина понял, что на сегодня своей цели добился: Морис слишком испуган, чтобы придумывать планы спасения, иначе он бы давно понял, как легко может избавиться от насильника. Ну, или, может быть, ему просто нравились унижения, такое тоже бывает. Чем больше человек дерзит, тем больше вероятность, что он боится унижений, а страх чаще всего катализатор порока. За размышлениями Джейк накинул халат, прибрал в спальне и подумал, где оставит щеночка на ночь. Дверь в подвал была в том же коридорчике, который вел к ванной, и Джейк успел спуститься в подвал и осмотреться там. Что ж, если не считать пыли, тут было довольно. светло и просторно. Некогда тут был погреб с вином, ответвления с комнатушками-холодильниками служили хранилищами овощей и солений (в лучшие для дома времена), сейчас всюду было пусто, обесточено, кроме люминесцентных ламп на потолке. Батареи холодные, Джейк еще не успел включить центральное отопление в доме, только камин затопил. Что ж, обживаться он тут будет не один. Джейк вошел в ванную, Морис уже заканчивал мыться. По его мнению. Джейк подошел ближе, оценивающе оглядывая хрупкое тело мальчика, расцвеченное синяками и красными пятнами, дрожащее несмотря на горячую воду, от которой шел пар, заполняя ванную. Джейк скинул халат, подошел еще ближе, он не торопился, кайфуя сейчас больше от реакции мальчишки на его молчаливое угрожающее присутствие.

Ребенок позволил себе лишь короткий, затравленный взгляд черных глаз из-под челки и снова опустил голову, неловко закрываясь руками от взгляда мужчины. Движение вышло неловким еще и потому, что мальчик ведь понимал, что если тот захочет, то никакие прикрывания не помогут, да и он все равно уже все успел не только разглядеть, но и потрогать, нет, не потрогать, а по-хозяйски изучить. Он так и стоял, скукоженный, и вода лилась по его истерзанной спине, обжигая красную кожу.

Морис, судя по всему, урок с разговорами усвоил. И робкий взгляд, тут же отведенный в сторону, о многом сказал Джейку. Хороший песик, умный, только не умелый пока. Иначе он бы сразу понял, для чего разделся хозяин. Рука Джейка коснулась головы Мориса, зарылась в мокрые волосы, пока только поглаживая. Мужчина залез в ванну, забрал из рук мальчика душ, повернул к себе спиной, бесцеремонно наклонил его вперед и осмотрел дырочку. Да, кровь таки была, хоть и немного. Джейк раздвинул ягодички как можно шире, проверяя анус, еще раскрытый, раздраженный. Анальные трещинки, ничего страшного. Он направил струю душа на отверстие, вымывая его. Клизма будет завтра, сегодня внутри мальчика и так чисто, не считая спермы, но та как раз способствует эластичности тканей и заживлению трещин, так говорят. Джейк повернул ребенка к себе лицом, надавил на плечо, ставя его на колени. - Ты можешь приласкать себя, - Джейк выждал мгновения замешательства. - Ласкай себя, Плуто, это приказ, - добавил он жестко. Снова зарыл пальцы в волосы мальчика, больно стиснул, потянул к себе. Направил струю воды в лицо ребенка, отодвинул душ. - Не вижу энтузиазма. Хочешь рассердить меня?

Мальчик отодвинулся от мужчины слишком порывисто, будто отпрянул. Он все еще глядел в пол, поэтому мужчина не заметил, как тот зажмурился, когда он провел по его волосам. Потом снова чуть дернулся, когда сильные руки развели его ягодицы, боясь, что тот снова захочет войти в него. Но вместо этого в его попу ударили тугие струйки воды. Было страшно, но мальчик, зажмурившись уговаривал себя не дергаться. Потом он оказался на коленях - дрожащие ноги плохо держали тело и он бухнулся достаточно сильно. Приласкать? Что это значит? Рука потащила вверх за волосы, заставляя открыть рот и дернуться снова, когда вода ударила в лицо, этакий деликатный шлепок, но тем не менее это, в купе с холодным, жестоким голосом, возымело результат. Мальчик поднял ручку и скользнул ладошкой себе по паху, принялся мять в руке свой член, с опаской поглядывая на Джейка.

Джейк улыбнулся уголками губ, следя за личиком мальчика. - Ну же, ты делал это не раз наедине с собой, - подбодрил он. Его собственный член тоже начал напрягаться, хотя Джейк вроде не был настроен на новый секс, физиология иногда решала за него. Он сел на борт ванной, наблюдая за тем, как маленькая ручонка мальчика порывисто дергается на члене, так неловко, но очень старательно. И Морис, кажется, начал распаляться, добившись-таки эрекции. Очень многие люди не смогли бы возбудиться в такой ситуации, его песик очень развратный в душе, видимо. Повезло с питомцем. Главное, не переборщить с наказаниями, иначе мозги у того совсем отключатся, с ума сойдет как минимум. Палец мужчины обвел губки мальчика, он все так же держал его за волосы, подтолкнул к своему паху. - Покажи, что ты хороший песик, лижи своему хозяину, - в голосе Джейка снова появилась похоть, как и в его взгляде, выражении лица с полуулыбкой. Мальчик жалобно смотрел на него, и Джейк решил поощрить ребенка, склонившись и поцеловав его в губы: пробрался языком в ротик, лаская небо и маленький язычок, лизнул губки одну за другой, снова смял их властно и сильно, пока Морис не задергался, пытаясь вдохнуть, губы его припухли и алели. Джейк отпустил его волосы, выпрямился, упираясь руками в борта ванной. - Ну, давай, я жду.

Ручка на собственном члене поначалу дергалась нервно, но потом стала ласковей к самому себе. Морис даже закрыл глаза, шумно выдохнув, когда ладонь почувствовала твердость. Голос мужчины перестал быть жестоким, но то, что он просил. Это так омерзительно! Правда, мальчик не считал омерзительным то, что хозяин сам запускал язык в его анус. Наверное, это все же не так ужасно. А самое главное, хоть и унизительно, но не больно. Потом мальчик весь замер и затрепетал, когда хозяим поцеловал его долго и влажно, откровенно изучая его рот своим языком. В этом поцелуе мальчик обрел полноценную эрекцию и стал ласкать себя смелее, пока он не прервался звонким чмоком, когда мужчина отпустил, начавшего задыхаться мальчика. Но это было не больно и стало легче приблизить лицо к члену мужчины. Не верилось, что он был внутри тонкого детского тельца. Чуть помедлив, мальчик высунул розовенький язычок и лизнул головку хозяйского члена.

Несмело, невинно, неумело - Морис смотрелся офигительно в такие минуты, когда он познавал новое извращение, доселе не приемлемое для него. Он уже понял, что далеко не все, чему он подвергся, было болезненным и страшным. Впереди целая вечность на осознание и выбор линии поведения. А сейчас Джейк снова зарыл пальцы в волосы на его затылке и ласково поглаживал, пока Морис разбирался с собственной брезгливостью и учился делать минет мужчине. - Сожми его губами, ласкай язычком, чуть посасывай, осторожнее с зубами, - тихим голосом инструктировал Джейк, пока мальчик осваивался, а потом просто кайфовал от нежных и робких прикосновений чужого рта. Морис быстро научится, дело нехитрое, а мотиваций учиться еще быстрее Джейк ему добавит в процессе.

Пожалуй то, что мальчик делал сейчас было наименее болезненным. Это даже не было таким неприятным, как показалось в начале, ведь сначала мужчина писает отсюда, а теперь он его облизывает. Но хозяин ведь помылся, да и сам лизал мальчику между ног. Чуть прикрыть глаза и ощутить острее ласковые касания руки, отчетливее услышать тихий, спокойный голос. Если бы утром ему сказали, что пососать мужской член, это будет самое приятное что ждет его, он бы наверное разбил за это морду. Щеночек был послушен, он брал головку в рот, открывая его как можно шире, что бы не поцарапать зубами, скулы уже начинали болеть, а мальчик продолжал облизывать и посасывать во рту головку, уже на автомате лаская себя. Он не уходил ниже, не брал глубже, полагая что это просто невозможно - запихнуть такую здоровую елду себе в рот.

Джейк выжидал время, ко всему нужно привыкнуть, его щеночек познал слишком много открытий за один вечер. И уж точно заслуживал поощрения. Кнут и пряник - вечная традиция воспитания. Но полуминет начинал нервировать, Джейк надавил на затылок мальчика, вынуждая того буквально насадиться глоткой на член.

Рано Мроис успокоился, ох рано. Прошло некоторое количество времени и рука Джека, так убаюкивающе ласкающая голову, вдруг стала более твердой и надавила. Ребенок сжал пальцами ногу Джейка, округлил глаза и сдавленно что-то замычал, сопротивляясь. Он начал чувствовать рвотные позывы и перепугался этого, выпихивая изо рта член мужчины языком и громко мыча с испугом в глазах.

Ну вот, ребенок испугался. Джейк ожидал этого, позволил ему отстраниться, не убирая руки с затылка. Морис глотал воздух ртом. - Испугался, что задохнешься? В чем дело? - с оттенком заботы спросил он.

Мальчик с облегчением выпустил изо рта член мужчины и уже было набрал воздуха, чтобы ответить, но вдруг осекся - вдруг это очередная западня и если он заговорит его накажут? Поэтому он опустил голову, все еще чуть учащенно дыша и отрицательно покачал головой.

- Ты можешь отвечать, если я спрашиваю, помнишь? - Джейк поднял его лицо за подбородок, отвел мокрые пряди, упавшие на глаза. Так уже было, дежавю накрыло его с головой: хрупкий блондин на диване и душещипательная беседа о чувствах. В итоге блондин окопался в доме Джейка. Интересно, чем они там занимаются с Джери в отсутствие старшего Льюиса? - Ты не можешь дышать? Тебе неприятно? Ты боишься сделать что-то не так? - подсказал Джейк, сделав усилие, чтобы выкинуть мальчишек из головы и заодно схему, при которой он усыновит еще одного "щеночка".

Мальчик поднял глаза на мужчину и еле слышно сказал: - Да. Он ведь действительно задохнулся, ему это было неприятно и он очень боялся сделать что-то не так. Губы задрожали и мальчик, прилагая все усилия, чтобы снова не расплакаться тихо прошелестел: - Не бейте меня, пожалуйста.

- Не буду. Сейчас и правда не за что, - Джейк чуть улыбнулся, подумал еще раз над идеей, но она все еще казалась заманчивой. Кроме того он ведь обещал мальчику, что позволит ему кончить. - Ты напрасно боишься. Нужно просто привыкнуть, следить за дыханием и желать доставить удовольствие. Иди сюда. Джейк притянул мальчика к себе, подняв его на ноги, затем развернулся в скользкой ванной и усадил Мориса на то место, где только что сидел сам, теперь мужчина стоял на колене перед мальчиком, поглаживал его бедра, водил ладонями по бокам, спине, согревая, успокаивая. Морис непонимающе смотрел на него, и Джейку это тоже нравилось. - Закрой глаза. Он раздвинул ноги мальчика, втискиваясь между ними, лизнул его сосочки, обхватил за пояс, чтобы тот не дай Боже не кувыркнулся назад, на кафельный пол, - и, наконец, накрыл ртом эрекцию Мориса. Сладкий, нежный, пылкий мальчик, он сейчас получал полный сервис того, что хотел для себя Джейк.

Морис уже ничего не понимал. В голове было столько всего, что мозг отказывался анализировать еще что-то. Мальчик сел на теплый борт ванной, не понимая уже, какого из двух мужчин он боится больше - жестокого или ласкового. Прошлый опыт показал, что опасен и тот, и другой. А потом он закрыл глаза. Чужой шершавый язык, порочные губы, которые были то твердыми и упругими, то мягкими и нежными, легкое ощущение зубов - не больно, но будоражит. Он застонал, но не так, как стонут от боли, а сладко и легко, тело будто стало невесомым и даже дискомфорт от горящей кожи ушел на задний план, точнее примешался к удовольствию, становясь его неотъемлемой частью. то ли плывет, то ли парит. а потом вздрагивает и открывает глаза. и снова улыбка сошла с губ. и снова страх. он кончил ему в рот. паника. убежать. он дернулся вверх, прыгнуть из ванны, бежать. но ноги будто ватные и не двигаются с места.

Джейк держал его крепко, и рывок - попытка сбежать - не укрылась от него. Морис снова выглядел испуганным. Но, черт возьми, он оказался таким сладким, непорочный, чистый вкус детства. Джейк поднялся выше, притянул его голову к себе и снова приник к губам, передавая ему его собственный вкус. - Ну, ты понял, что это не страшно? - Джейк отодвинулся назад, увлекая мальчика к себе на колени с борта ванной. Обнимать его разгоряченное податливое тело, прижимать к себе было приятно. Джери был еще младше, когда Джейк впервые прижал его к себе обнаженного и дрожащего от тех же чувств, что обуревали сейчас Мориса. Бешено бьющееся сердечко, дрожь и прерывистое дыхание от страха и возбуждения - как же Джейку всего этого не хватало, оказывается. - Ты знаешь, чего я хочу, - шепнул мужчина, отодвинулся еще чуть назад, чтобы Морису оставалось пространство для маневра, отстранил мальчика от себя, удерживая его за плечи, и чуть надавил на них, намекая на желаемое направление его перемещений.

Мужчина снова целовал его, и на этот раз мальчик осмелел настолько, что позволил себе легонько дотронуться языком до его губ. Поцелуй был странным на вкус, как крем с легким привкусом гвоздики или что-то в этом роде. а ведь он не ел с самого утра. Неужели у спермы такой приятный вкус? А он всегда брезгливо смывал ее со своих рук. А сейчас эти руки легли на широкие плечи мужчины. хозяина. странно, но сейчас внутри было тепло и уютно, несмотря на то, что сейчас он обнимал своего мучителя. И когда Джейк снова потребовал лизать ему член, то мальчик решился на это с большей готовностью. Сейчас он сам пробовал медленно и осторожно брать в рот больше, забрав его до середины, пока головка не уперлась в небо. Лицо сосредоточенно - не дай бог он расслабит челюсти и зубы дотронуться до нежной кожи.

- Умничка, - хрипло выдохнул Джейк. Он был убежден, что старание исходит из правильной мотивации. А еще - что за все в жизни надо платить. За еду, содержание, удовольствие - кто-то платит свободой, кто-то унижениями, кто-то деньгами. Джейк предпочитал расплачиваться последним, но если мог - взымал плату первым и вторым. Как в данном случае. И ведь не скажешь, что ему было принципиально сломать этого мальчишку, сперва был один повод, потом он просто увлекся, а скоро предстоит решать, как поступить с малышом дальше. Ведь он не нужен Джейку. Разве что. обучить его домашнему хозяйству. Хотя и тогда Морис останется ничем иным, как источником проблем. - Вот так, мой хороший. Вообще-то, минет был далек от совершенства, но слыша одобрение хозяина, питомцы стараются еще больше. Кнут и пряник - из века в век. Чувствуя себя где-то в рядом с вершиной, Джейк снова начал грубо толкать голову мальчика к себе, головка тыкалась в глотку, Морис невольно совершал глотательные движения - что и требовалось, чтобы довести мужчину до пика. Не экстаз, но тоже оргазм. Тем более они оба устали сегодня. - Давай посмотрим, как можно о тебе позаботиться, - пробормотал задумчиво Джейк, рассматривая через минуту свой набор лекарств и косметики. "Мазь для заживления анальных трещин на основе травяного комплекса" - проверена временем и множеством партнеров. Полезная штука для несдержанных в сексе мужчин, таких как Джейк Льюис. Он перебазировал Мориса обратно в спальню на собственном плече, уложил мальчика на постель лицом вниз, приказал замереть и аккуратно смазал мазью его анус, глубоко проникая пальцем и втирая там зеленоватую гелеобразную смесь. Мазь приятно пахла и работала в течение суток. Порезов на коже не было, а ссадины и синяки заживут сами, пусть и не так быстро.

Морис старался. Очень старался широко открывая ротик и жмурясь, когда Джейк пихал его горлом на свой член. Это было неприятно, но все же лучше боли, лучше страха и унизительных речей мужчины. Мальчик сейчас был готов часами мусолить во рту конец своего хозяина, пока он вот так тихо сидит и его голос ласковый. Но все закончилось вполне предсказуемо и теплая жидкость наполнила рот. Щенок поморщился и незаметно выплюнул сперму в воду, пока Джейк отвлекся на свои мысли. В комнате мальчик послушно замер, лишь чуть напрягаясь, когда в его анус снова забрались узловатые пальцы. Будь он менее вымотан и менее запуган, он бы вырывался и кричал, но сейчас позволил себе лишь сжать покрывало в кулачках и пару раз хныкнуть в подушку. Потом он почувствовал облегчение боли, которую несла втираемая мазь и расслабился, стараясь игнорировать дискомфорт. Ему хотелось попросить намазать еще и спину, но он благоразумно молчал. Может, сейчас ему вернут одежду и отпустят? Что еще с него взять можно?

И снова тощие лопатки, трогательно торчащие на напряженной спине, перед глазами Джейка, распластанное на кровати хрупкое тельце, подергивающиеся от случайных прикосновений мышцы ягодиц, судорожно сжавшиеся на покрывале пальчики. Малыш оказался до банального милым, но пока еще не сексуальным. Над этим предстояло поработать. и Джейк пока сам не знал, какого результата хотел бы достигнуть. Со своими мальчишками он точно знал, чего хочет от каждого. Они оба прекрасно делали минет, умели себя предложить, знали свои границы доступного - Ио соглашался терпеть садизм Джейка, Джери мог довести его до белого каления, чтобы потом напрыгнуть со своей страстью, где непонятно кто кого на самом деле трахает. Блондин и рыжий. Брюнет - Джейк. Шотен. Морис? Морган. Джейк скрипнул зубами от неожиданного для себя приступа злости. Этот человек не подозревает, что по сей день влияет на жизнь Льюисов, обоих. Может, стоит найти его и выяснить отношения? Отдавать Джери и тем более делить его с кем-то настолько высокомерным Джейк не собирался. Настроение снова переметнулось по шкале в сторону жестокости. Джейк подхватил веревку, покрывало и Мориса - поднял мальчика за локоть на ноги и подтолкнул перед собой. По коридору, к двери в подвал. По деревянной лестнице вниз, десять крутых ступеней, свет уже горел. - Здесь ты ночуешь, Плуто, - снова бесцеремонное обращение и безразлично-жестокий голос, Джейк вернулся к образу сурового палача. Он толкнул Мориса в угол, где длинные горизонтально тянущиеся вдоль всей стены подвала трубы центрального отопления изгибались и уходили вверх, в потолок. Тут в подвале раздавался мерный гул дизеля, вода в трубах булькала, они еще не совсем прогрелись, Джейк недавно включил нагреватель, но скоро в углу станет тепло, даже жарко. Он бросил покрывало на пол, прислонил Мориса к стене лицом, связал его руки так, чтобы сковать их движения, но не мешать ему спать - веревка кольцом опоясывала Мориса в области солнечного сплетения, узлами крепилась на его локтях, на каждом в отдельности, по бокам туловища. Он не мог поднять руки, не мог дотянуться пальцами до соседнего локтя, извернуться и перебросить полукружие веревки через ноги или голову тоже не мог. Зато почесаться в любом месте (при должной гибкости), согнуться или вытянуться на полу мог запросто. К тому же свободный конец веревки Джейк закрепил на трубе, выше головы Мориса, проследив, чтобы длина так же не мешала ему спать на полу, но мешала добраться до другого конца подвала, где располагался дизель и нагреватель. - Услышу шум из подвала, выпорю, понял? - на прощание спросил Джейк.

Зря. Очень зря мальчик снова расслабился. Настроение мужчины снова поменялось и он погнал уставшего ребенка куда-то вперед, грубо подталкивая в красную спину. Ноги заплетались и мальчик несколько раз чуть не упал по пути и все же растянулся на последней ступеньке в подвал. Тут было холодно и мрачно. Стоять босым на бетонном полу было очень неприятно, и шершавая стена царапала спину, пока мужчика привязывал веревку, которая тут же начала натирать не только спину, но и локти, раздражать узлами кожу на боках. Мальчик как смог уселся на подстилку и забился в угол. Зверенышу даже не пришло в голову сопротивляться связыванию - еще одну порку он не выдержит. Хорошо, что хоть не собачья конура. От холода зубы начали стучать. Мальчик поспешно кивнул, когда хозяин спросил его. Он не будет шуметь. Но тут же он не сдержал своего обещания, когда пустой желудок жалобно заурчал. Мальчик поднял глаза на стоявшего рядом мужчину и хныкнул. Это мало походило на собачий скулеж, но посыл был понятен.

Подобное урчание, наверное, было бы слышно даже на верхнем этаже дома. Джейк закатил глаза, досадуя то ли на Мориса, то ли на себя - забыл о том, как хлопотно иметь питомца. Его нужно кормить, выводить гулять. по пути на кухню Джейк усмехнулся идее выгула Плуто - на поводке, в наморднике, в ошейнике. Надо выбрать время, когда в соседях еще не проснулось любопытство или уже уснуло. Перед Джейком встала дилемма: а чем кормить детеныша? Все ж не собачка, только играет ее. И перед Морисом предстала открытая банка рыбных консервов, кусок хлеба и миска с водой - последнее было из разряда забавных идей: человечек лакает воду из миски. Взять и поднести ее ко рту он не сможет, веревка не позволит, кстати, консервы тоже - выходит, Плуто придется кушать из банки точно так же. Остаться и понаблюдать этот цирк? Надо установить камеру в подвале. И в комнатах дома. Но стоит ли таких трат та пара недель, которую максимум тут пробудет Джейк?

Он молча ушел, оставив Мориса в неизвестности - принесет ли тот ему еды или оставит голодным? А вдруг он вообще не вернется и мальчик умрет голодной смертью? Испугаться сильно мальчик не успел - Джейк вернулся и поставил на пол банку консервов, от которой умопомрачительно пахло рыбой. Дома Морис воротил нос от рыбы, а сейчас он почувствовал, как рот быстро наполняется слюной только от одного запаха. Он рванулся к банке, но она была слишком далеко, только головой можно было достать. Рук мальчик был почти лишен из-за веревки, которая сейчас впивалась в локти. Пришлось опустить в банку нос и подтащить ее к себе ближе, рискуя порезаться об острые края. Сантиметр, еще один. жир капал на бетон рядом с возящимся мальчиком, и все же он смог в итоге уцепиться зубами и, пуская слюни, подцепить языком кусок рыбы. Он напряженно сопел, практически не пережевывая пищу - вдруг хозяин передумает и отберет еду. Все лицо и челка уже были изгвазданы жиром и слюной, а съедено всего пару кусочков, но мальчик не обращал на это внимания, залезая лицом в банку, забыв о стоящем рядом хозяине.

Это было весело: Морис по-настоящему проголодался, и никаких тебе мук гордости, чистый инстинкт звереныша. Он набросился на рыбу, размазал жир по полу и своей рожице. Фу! Джейк тихо посмеивался, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. - Ты еще и есть не умеешь? - насмешливо протянул Джейк, пихнул мальчишку ногой в плечо. - Неблагодарный щенок! Я тебя мою, грею, кормлю, а ты только и делаешь, что пачкаешься и пачкаешь мой дом. Ты даже скулить не умеешь. Ну-ка, - носком тапочки он отодвинул консервную банку подальше, чтобы Морис не дотягивался. - Попробуй поскулить как песик, а не хныкать, как маленький грязный мальчишка.

Мальчик успел заглотнуть всего несколько кусочков и остановился только от тычка в плечо. Из-за того, что веревка тянула локти и он не мог нормально опираться на руки, этот несильный удар вывел мальчика из равновесия и он завалился на бок. Потом около лица шваркнула нога в тапочке и отодвинула на недосягаемую даль еду. Ребенок проводил банку с унылым видом. Кусок хлеба изначально лежал далеко и ему ничего не оставалось как чуть отползти назад, ослабевая натяжение веревки. В голосе хозяина слышалась неприкрытая издевка, его веселили те унижения, которым он подвергал мальчика. Огрызаться щенок не посмел, веревка, которая терлась о кожу на спине не позволяла забыть о боли, которую ему легко могут причинить. Он облизал губы, неотрывно глядя на консервы, борясь с собственной гордостью. - Уууууу. Тихо протянул щеночек, вышло похоже на вой волчонка, и достаточно быстро замолчал.

Джейк поморщился, покачал головой, не прекращая улыбаться. Черт, он так давно никого не унижал, что успел забыть, как это весело. - Очень плохо, - припечатал он тоном сурового критика. - Завтра утром поработаешь над звуком, я хочу услышать настоящий собачий скулеж, не вой, не рыдания, а скулеж, которым собачки просят еду и гулять. Кстати о последнем. Надеюсь, ты понимаешь, что будет, если ты загадишь мне подвал? Завтра утром я позволю тебе сходить в туалет, - он подвинул к мальчику банку, хлеб и воду. И стоял над ним, пока тот доедал, нетерпеливо постукивая носком тапочка по полу.

Морис дернулся, полагая, что его ударят, но его просто отчитали. Он выслушал все, что сказал мужчина. Боже, как это унизительно и ужасно. Потом он снова добрался до банки с консервами, стараясь есть более спокойно, и как это ни странно, стало получаться лучше. Потом он потянулся к миске с водой. Чуть помедлил и опустил язык в воду. Если его видят как собаку, лучше не пытаться пить как человек, и неумело попытался лакать, но воды в рот попадало всего ничего. Кусок хлеба он взял в зубы и с ним уполз в угол, к нагревающейся батарее

Джейк смотрел на тщедушное создание и думал, насколько же легко человекообразному перейти к животной жизни. Все и всегда имитируют что-то, кого-то другого, притворяются, считая, что это круто. А когда их ставят в позу - переживают, что им не дают быть собой. Мужчина шагнул в угол, потрепал мальчишку по голове, игнорируя то, как тот сжался. - Спокойной ночи, малыш. Джейк вернулся в спальню, постоял у кровати, затем отправился убирать по дому следы своих игр. На всякий случай - а вдруг. Следовало подумать, как отвлечь полицию и родителей ребенка. Джейк поужинал - ему-то тоже хотелось есть, взял блокнот и принялся записывать то, что ему понадобится для игры в питомца и хозяина, сексуальных развлечений и заметания следов. Интересно, как оправдать свою затянувшуюся поездку для Ио и Джери? Но. уже наверное слишком поздно для звонка. Надо не забыть завтра.

Мальчик проводил затравленным взглядом мужчину, потом долго возился на подстилке, пытаясь угнездится. Но поспать только не смог, его мучили страхи и жалость к себе, он вспоминал родной дом и родителей, к которым он не думал уже вернуться, но все же забылся тяжелым сном