Битва в Яванском море. Под флагом Нидерландов (окончание).

И все же удача улыбается упорным – первая ласточка победы осенила своими крыльями эсминцы «Форд», «Паррот», «Поуп» и «Пол Джонс». Эти старые американские четырехтрубники сумели-таки атаковать японский конвой в Макасарском проливе – и хотя 10 торпед, выпущенных в первой атаке ни в кого не попали, американский командир решился на повторный удар, в результате которого взорвались и пошли ко дну 3 японских транспорта и патрульное судно. Спустя 9 дней голландский адмирал Доорман попробовал повторить успех американцев – но увы, несмотря на то, что в этот раз для удара удалось сосредоточить куда более внушительные силы, союзную эскадру остановили японские бомбардировщики, тяжело повредившие легкий крейсер «Марблхэд», на котором было выведено из строя рулевое управление. Покалеченный крейсер под конвоем отправили обратно, а Доорман, с оставшимися кораблями пошел вперед – но следующая атака японцев завершилась попаданием бомбы в кормовую башню тяжелого крейсера «Хьюстон» и голландский адмирал не рискнул продолжать операцию. А японцы захватили Баликпапан и Амбон…

Следующим должен был стать остров Бали, но здесь Доорман решил встать крепко. Он собрал все силы, которые только успел (часть союзных кораблей находилась на востоке Явы и в иных местах и никак не успевали к операции). Но все же Доорман имел в своем распоряжении легкие крейсера «Де Рейтер», «Ява» и «Тромп», 7 эсминцев и 9 голландских торпедных катеров, которые должны были ночью, тремя волнами атаковать японский конвой.

Увы, основной ошибкой голландского адмирала стало именно то, что он решил устроить ночной бой, в котором японские корабли на голову превосходили тогда и голландцев и американцев. В результате первая волна («Де Рейтер», «Ява» и 3 эсминца) были отогнаны всего лишь двумя японскими эскадренными миноносцами, «Осио» и «Асасио». Неизвестно что бы сделала эта «сладкая парочка» со второй группой Доормана («Тромп» и 4 американских эсминца) когда б не трагикомическая случайность – в бою против первой группы японские эсминцы слишком разошлись в стороны и потеряли друг друга из вида. А когда темень тропической ночи полыхнула фейерверком залпов кораблей второй группы Доормана, «Осио» и «Асасио» вступили в бой… друг с другом. На «Асасио» полагали, что сражаются с новым вражеским соединением ( «Осио» находился как раз между «Асасио» и «Тромпом»), а на «Осио» считали что первое соединение вернулось и взяло японский эсминец в клещи… В результате торпедный залп с «Асасио» потопил «Осио» - тот быстро ушел ко дну, а воодушевленный победой эсминец, демонстрируя истинно самурайскую неукротимость, обрушился на «Тромп». В ходе ожесточенной перестрелки артиллеристы «Тромпа» все же смогли повредить «Асасио», всадив ему 150-мм снаряд в носовую часть и второй – в надстройку, но и тот не остался в долгу, изрядно попятнав голландский крейсер. Подошедший на помощь «Асасио» третий японский эсминец - «Митисио» вступил в бой с четверкой американских миноносцев, но конечно, выиграть такую дуэль не мог. В результате ожесточенного сопротивления японцев, второе соединение Доормана также вышло из боя, а сильно поврежденные японские корабли не могли преследовать голландцев и американцев.

Когда в бой вступила вторая группа кораблей союзников, Доорман вновь повернул свои крейсера и эсминцы на вспышки выстрелов. Однако же обнаружить японские эсминцы он не смог – зато его корабли наткнулись на транспорт «Сагами Мару», который конвоировал «Митисио» и быстро потопили его. Хотя это уже было, в общем, бесполезно –десант на Бали был высажен еще днем. На этом сражение закончилось, так как торпедные катера голландцев не смогли обнаружить вражеские корабли и вернулись домой не солоно хлебавши.

Результаты сражения разочаровывали – обладая подавляющим превосходством в силах, союзная эскадра потопила только один транспорт, да повредила два эсминца, имея поврежденным легкий крейсер. В бою погибли 2 эсминца – голландский «Пит Хейн» и японский «Осио», причем оба они были потоплены японцами. Однако же все это выяснилось много позже, а тогда Доорман и его офицеры искренне считали, что уничтожили не менее трех японских эсминцев, заплатив одним своим. Мнимый успех, хоть и неполный, все же изрядно поднял настроение экипажей – как выяснилось, японцев тоже можно бить!

Тем не менее, Бали был захвачен, и теперь на повестке дня у японцев стоял последний оплот АБДА – Ява.

И вот в этот-то критичнейший момент к Доорману подошли подкрепления. Залечивший раны «Де Зевен Провинсен» в компании легкого крейсера «Хертог Хендрик» и крейсера ПВО «Якоб ван Хеемскерк» под прикрытием 6 эсминцев типов «Ван Галлен» и «Джерард Галленбург» существенно усилили его эскадру.

В это же время авиатранспорт «Лэнгли», чей выход специально приурочили к переходу на Яву голландской эскадры, доставил на остров 32 «Уорхока», что оказалось весьма нелишним. К сожалению, на обратном пути, 27 февраля 1942 года «Лэнгли» был потоплен японскими бомбардировщиками – но к этому времени его ангары были пусты.

Нужно сказать, что голландским кораблям несказанно повезло – в то время как главные силы японцев - Южное соединение адмирала Нобутакэ Кондо и Первый Мобильный Флот адмирала Нагумо блокировали морские пути между Явой, Австралией и Индией, двигающиеся из Великобритании (т.е. со стороны Африки) голландское соединение оказалось необнаруженным.

Теперь уже не приходилось сомневаться в том, что правительство Нидерландов весьма рационально распорядилось выручкой, от продажи алмазов и драгметаллов с Явы – на острове была создана приличная сеть аэродромов и взлетно-посадочных площадок, удалось также укрепить воздушные силы, базирующиеся на них – как количественно так и качественно. В сущности, адмиралы Голландии полагали, что Ява и прочие острова станут непотопляемыми авианосцами, с которых авиация сможет и вести разведку, и прикрывать голландские крейсера, и наносить удары по кораблям противника. В первых сражениях голландская авиация стояла насмерть, но это не слишком помогало делу – воевать с первоклассными японскими пилотами все же не получалось. Однако теперь, когда потрепанные голландские эскадрильи оттянулись к своему последнему рубежу, ситуация в воздухе нормализовывалась. Именно на Яве были сосредоточены наиболее современные голландские самолеты, именно на Яве и аэродромы и гавани были наилучшим образом обеспечены зенитными орудиями. При этом сами японцы весьма недооценили численность голландской авиации – трагически занизив численность бомбардировщиков, японцы, совершив несколько налетов и разнеся в пыль ряд аэродромов с не успевшими подняться в воздух бомберами, решили, что основные ударные силы голландских ВВС на острове уничтожены. Японцев поразило количество истребителей и несколько японских эскадрилий, которые голландцам удалось перехватить в воздухе, понесли неожиданно тяжелые потери, да и наземные средства ПВО произвели определенное впечатление. Тем не менее командование японских воздушных сил считало, что хотя оборонительные возможности Явы все еще на высоте, ее способность к воздушному наступлению сведены к нулю. Это косвенно подтверждало и то, что после первоначальных попыток использовать гидропланы в качестве бомбардировщиков, ударная авиация голландцев ничем себя не проявила. На самом же деле ее просто берегли – для решающих боев.

Еще 24 февраля 1942 года командование АБДА узнало о концентрации японских транспортов в Холо и абсолютно верно предположило, что это формируется десантный флот для захвата Явы. Но теперь, с приходом голландской эскадры во главе с линейным крейсером его было, чем встретить! Особую пикантность ситуации придавало то, что японцы явно не знали о «Де Зевен Провинсене», проскочившем на Яву незаметно от них. В то же время, многочисленные ремонтные мастерские острова работали непокладая рук, ремонтируя корабли союзников. Загодя созданные арсеналы раскрыли свои двери, и корабли Доормана ни в чем не знали нужды – снарядов, торпед, топлива было достаточно.

В результате всего этого АБДА получила чрезвычайно разношерстную, но все же достаточно мощную эскадру, включавшую в себя

Линейный крейсер «Де Зевен Провинсен», на который перенес флаг адмирал Доорман

Два тяжелых крейсера: американский «Хьюстон» (на котором, увы, так и не удалось ввести в строй кормовую башню) и британский «Эксетер»

Семь легких крейсеров и крейсер ПВО: голландские «Де Рейтер», «Ява», «Тромп», «Хертог Хенрик» (тип «Тромп), австралийские «Перт» и «Хобарт» (тип – «улучшенный Линдер»), американский «Марблхед» (тип – «Омаха») и крейсер ПВО «Якоб ванн Хеемскерк»

Девятнадцать эсминцев – 9 голландских (из которых 6 прибыли только что), 4 – английских и 6 американских.

А дальше… Если и существовал когда-либо во времена второй мировой войны случай, в котором артиллерийский корабль в точности исполнил бы свое предназначение, причем именно так, как это предполагалось при его проектировании – так это был «Де Зевен Провинсен» в бою в Яванском море, состоявшемся 27 февраля 1942 года.

Вечером 26 февраля Доорман собрал свою эскадру в единый кулак в районе Сурабайи, а оттуда он двинулся прямо в Макасарский пролив. 27 февраля в 13.37 голландский самолет-разведчик обнаружил огромный, растянувшийся почти на 20 миль японский конвой, состоявший из 56 транспортных судов. Как стало потом известно, на этих кораблях были размещены 2-ая и 48-ая пехотные дивизии, а также 230-ый полк 38-ой дивизии – силы, вполне достаточные для того, чтобы сокрушить оборону Явы – если конечно им удастся на нее высадиться.

В 15.25 радиограмма разведывательного самолета с «Нати» легла на стол адмиралу Такео Такаги, командующему Восточным Соединением Поддержки Вторжения. Могучая японская эскадра, включавшая в себя два тяжелых крейсера («Хагуро» и «Нати», тип «Миоко») два легких («Дзинцу» и «Нака», тип «Сендай») и 14 эсминцев, казалось, была способна была защитить конвой от любых неприятностей, которые могли бы организовать голландцы. Но когда Такаги прочел о линкоре, ведущем множество крейсеров прямо на охраняемый его кораблями конвой…

И все же японцы не были бы японцами, не сделай они всего, что могли. Такаги бросил в бой свои тяжелые крейсера, попытавшись завязать бой на большой дистанции и отвлечь на себя корабли Доормана. Подняв в воздух гидросамолет для корректировки огня, Такаги начал артиллерийскую дуэль в 15.47 на дистанции порядка 130-135 кабельтовых.

Однако же Доорман не пожелал отвлекаться на крейсера японцев. 283-мм орудия «Де Зевен Провенсена» и 203-мм пушки «Эксетера» и «Хьюстона», конечно, ответили, но вяло – дистанция была слишком велика для прицельного огня (а для 150-мм орудий – и вовсе недостижима). Корабли союзников, не меняя курса, шли к японскому конвою. Тогда, чуть сблизившись с эскадрой Доормана японцы атаковали торпедами с 12,5 миль, благо дальность их знаменитых «Лонг Лэнсов» вполне такое позволяла.

Конечно же бой на сверхдальних дистанциях не мог быть хоть сколько-нибудь результативным – выпустив свыше 1000 203-мм снарядов японцы добились двух попаданий в «Де Зевен Провинсен», не причинивших ему никакого вреда и одного попадания в «Хьюстон», которое могло бы наделать дел, если бы снаряд разорвался. Но он не разорвался. А из 39 выпущенных японцами торпед в цель попала только одна или, быть может, две – в голландский эсминец «Кортенаэр», который немедленно затонул.

Такео Такаги смотрел, как распадался вражеский строй, как в броуновском движении противоторпедных зигзагов зарождалась и нарастала энтропия. Вот взметнувшийся столб огня и пара возвестил о гибели какого-то корабля… Но глухая тоска, незаметно свернувшись в сердце уже настойчиво стучалась в мозг, ибо порядок побеждал. Японский адмирал, ценитель Баха и Бетховена, он созерцал сейчас, как вражеские корабли, выныривая из хаоса смешавшей строй эскадры, вновь обретали смысл и внутреннюю сущность. Подобно нотам партитуры, они протягивались вдаль, преображаясь в струны кильватерных колонн. Такаги уже знал, что будет сыграно на этих струнах, он видел уготовленное ему Судьбой - враг вновь тянулся к беззащитным транспортам, не оставляя ему выбора. «Реквием», знаменитый «Реквием» великого Моцарта, и сегодня он звучит по кораблям японского императорского флота.

Ни отвлечь, ни отогнать противника не удалось и теперь их флагман увидит транспорты задолго до спасительных сумерек. Остается одно – массированная атака при свете дня, рывок вперед, в иллюзорной надежде, что хоть кому-то удастся пройти сквозь океан огня и вбить кинжалы торпед в глотку самодовольного врага…

Доорман построил свои корабли в три параллельных кильватерных колонны. Ближе всех к «Нати» давил океан «Де Зевен Провинсен», за ним - тяжелые «Эксетер» с «Хьюстоном», а им в кильватер следуют эсминцы Англии и США. Во второй колонне – оставшиеся крейсера во главе с «Де Рейтером», а третью образовали голландские эсминцы.

«Нати» и «Хагуро» ложатся на параллельный Доорману курс и продолжают до поры артиллерийский бой. А «Дзинцу» и «Нака» со своими эсминцами разгоняются до полного, спеша занять позицию впереди и по курсу союзников.

Но вот отряды легких сил режут курс «Де Зевен Провинсена». Вот фалы крейсеров расцветают трепещущими по ветру флажками! Огромные буруны взлетают из под форштевней японских тяжелых крейсеров, когда «Нати», «Хагуро» и четверка оставшихся с ними эсминцев, синхронно разворачиваются и ложатся на новый курс – прямо на врага! Два легких крейсера и десять эсминцев легких сил японской эскадры рвутся вперед, прямо в лоб «Де Зевен Провинсену». Последняя ставка.

Потом, годы спустя, старший офицер «Де Зевен Провинсен» напишет:

..Но свежий ветер, грохот пенных волн и рев орудий,

Сплелись сейчас в одно - и в сердце адмирала,

Лишь хор прекрасных голосов поющих Requiem aeternam…

А флагман Доормана,

Идет вперед, сосредоточив свой огонь на «Нати»,

Ревут турбины легких крейсеров и клочья пены,

Срываются с летящей над волнами,

Оснастки. Так вперед !

Туда где хищный строй японских кораблей,

Вздымая тонкие стволы орудий,

Забыв себя, идет в смертельный бой.

Японцы ринулись в атаку – им навстречу,

Чтоб встретиться с врагом суровым грудью,

Приветствуя его всей мощью бортового залпа,

Спешит колонна легких крейсеров,

Их строй прорезав, гневом Посейдона

Летят эсминцы стаей борзых гончих,

Торопятся вцепиться в глотку,

(корявый и нелитературный перевод с голландского)

Японские отряды рванулись к эскадре союзников с дистанции около 12-13 миль. Доорман не отвернул, продолжая идти на 20 узлах, но легкие крейсера второй колонны рванулись вперед-влево, приводя вражеские корабли в сектор действия бортовых орудий и кормовых башен. Голландские эсминцы прорезали строй легких крейсеров и, разворачиваясь строем фронта ринулись в бой на врага – и то же самое сделали английские и американские эсминцы, идущие наперерез «Нати» и «Хагуро».

Все было кончено очень быстро. Пусть артиллеристы союзников и уступали японским комендорам, но на дистанции 90 кбт «Де Зевен Провинсен» накрыл «Нати». Даже близкие разрывы трехсоттридцатикилограммовых фугасных снарядов давали страшные повреждения, осколки пробивали небронированные участки японского корабля насквозь. Четвертый залп дал первое попадание, и «Нати» окутался клубами черного дыма. «Де Зевен Провинсен» перешел на беглый огонь и вскоре попадания следовали одно за другим… «Хьюстон» и «Эксетер» не отставали от флагмана, так что вскоре и «Хагуро» окутал темный дым разрывов 203-мм снарядов. Дистанция сократилась достаточно, чтобы можно было ввести в бой 150-мм пушки «Де Зевен Провинсена» и голландские моряки насладились, наконец-то, первой победой. Третий залп противоминного калибра положил два шестидюймовых снаряда прямо в подбашенное отделение «Ямакадзе», страшный взрыв изломал строгий силуэт японского эсминца и обильные клубы дыма устремились вверх, распустившись чудовищным тюльпаном на могиле 180 человек его экипажа.

К этому времени «Нати» потерял ход, а его очертания терялись в черном дыму, но все же заметно было, что корабль имеет сильный крен на правый борт. «Хагуро» все еще рвался вперед, а его снаряды окутали «Эксетер» пламенем пожара. А впереди, прямо на голландский флагман накатывался строй японских эсминцев. И тогда Доорман скомандовал поворот.

Теперь «Дзинцу», «Нака» и их эсминцы оказались между трех огней – с одной стороны вспышки выстрелов опоясывали строй неприятельских крейсеров, с другой – била противоминная и зенитная артиллерия тяжелых кораблей, а между ними на японцев неслась во весь опор лава голландских эсминцев. Тяжелые корабли Доормана били на оба борта, скрываясь в дыму сгоревшего кордита… Но – японцы не умели отступать, и дорвавшись таки до 6 тысяч ярдов их залитые огнем и кровью корабли нанесли свой удар, вспенив океан десятками торпед.

«Де Рейтер» получил торпеду, от которой детонировал боеприпас кормовой башни и охваченный пламенем крейсер быстро ушел ко дну. Три торпеды, попавшие в правый борт иллюминировали «Яву» гирляндами пожаров, обратившихся клубами пара, когда крейсер перевернулся вверх килем. Два голландских эсминца ушли на дно, разодранные чудовищными японскими торпедами, а еще один, избитый артиллерией японских крейсеров и эсминцев, доживал свои последние минуты

Но и японцам досталось. Истыканный снарядами «Дзинцу» страшно чадил – останки доблестного корабля, из которого уже ушла жизнь, медленно погружались в теплые объятия Яванского моря. Задняя часть «Наки», разорванного пополам голландской торпедой уже затонула, а носовая, с выгоревшей надстройкой лежала на боку – лишь несколько человек выбрались на борт получившего свое крейсера. А из десятка рванувшихся в атаку эсминцев лишь половина смогла отойти, зализывая свежие раны.

«Нати», «Хагуро» и четверка сопровождавших их эсминцев погибли с честью, забрав с собой один американский и один британский эсминец – большего, увы, не позволяло добиться огромное огневое преимущество союзников.

А потом наступил черед транспортов каравана. Адмирал Такаги, сразу же после того как понял, какие силы ему на самом деле противостоят, приказал конвою рассредоточится и уходить, но где было рассредотачиваться тихоходным японским транспортам? Вызванная им авиация поспела слишком поздно, к тому же среди четырех десятков японских самолетов не было торпедоносцев – одни только бомбардировщики. Им удалось потопить еще один американский эсминец и вновь близкие разрывы бомб повредили несчастный «Марблхед» - но остановить Доормана они, конечно же, не могли. Битва была окончена – а потом началось избиение…

27 февраля 1942 года вошел в историю как черный деньИмператорской армии. Лишь десяток судов из всего каравана смогли уйти, но когда транспорты разгрузились, личного состава едва хватило на один-единственный полк… За один вечер японцы потеряли две полнокровные, испытанные в боях дивизии полного состава, чья соленая кровь без остатка растворилась в соленых водах Яванского моря.