Елена Скульская: война цитат – Лермонтов между Россией и Украиной

Писатель Елена Скульская размышляет о том, что поэты по-прежнему являются высшим начальством и непререкаемым авторитетом даже в политических противостояниях.

А еще над нами волен

Лермонтов, мучитель наш.

– писал Осип Мандельштам, перечисляя самых значительных и влиятельных русских поэтов; кого-то называл он стрекозой, кого-то – розой, а вот Лермонтова назвал мучителем.

Пока в Дарьял, как к другу, вхож,

Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,

Я жизнь, как Лермонтова дрожь,

Как губы в вермут окунал.

– это Пастернак в стихах, где он курит с Байроном и пьет с Эдгаром По, называет Лермонтова дрожью, пронизывающей жизнь.

Да не будет дано

умереть мне вдали от тебя,

в голубиных горах,

кривоногому мальчику вторя.

– прощался с Лениградом-Петербургом Иосиф Бродский – и, уверена, в «кривоногом мальчике» зашифровал Лермонтова.

Поэзия как политический аргумент

Сам Лермонтов приманивал к себе несчастья и считал (что стало обязательным правилом для всей русской поэзии) несчастную жизнь непременным условием настоящих стихов. Он писал: «Когда я начал марать стихи в 1828 г., я как бы по инстинкту переписывал и прибирал их. Они теперь еще у меня. Ныне я прочел в жизни Байрона, что он делал то же самое: это сходство меня поразило. Еще сходство в жизни моей с лордом Байроном: его матери в Шотландии предсказала старуха, что он будет великий человек и будет два раза женат; про меня на Кавказе старуха предсказала то же самое моей бабушке. Дай Бог, чтоб и надо мной сбылось, хотя б я был так же несчастлив, как Байрон».

Стихотворение, которое процитировал в качестве политической пощечины России украинский президент Петр Порошенко, написано Лермонтовым после дуэли с Эрнестом де Барантом – сыном французского посла; разбирательство было недолгим и несправедливым: никого не осудили, кроме Лермонтова. Лермонтова сослали на Кавказ с рекомендацией отправлять его в самые горячие точки. «Эти Дантесы и де-Баранты заносчивые сукины дети!» – говорил Лермонтов, которому нравились аналогии (Дантес был приемным сыном нидерландского посланника Луи Геккерна). Была и иная версия дуэли, согласно ей в истории присутствовала прекрасная дама, о которой раздосадованный ее предпочтениями Лермонтов писал:

О как мила твоя богиня.

За ней волочится француз,

У нее лицо как дыня,

Зато . как арбуз.

Как бы там ни было, а перед отъездом на Кавказ Лермонтов создал то, что процитировал Порошенко:

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ.

И вы, мундиры голубые,

И ты, им преданный народ.

Быть может, за стеной Кавказа

Сокроюсь от твоих пашей,

От их всевидящего глаза,

От их всеслышащих ушей.

Лермонтов был глубоко оскорблен требованием Бенкендорфа принести дополнительные извинения де Баранту; это требование было столь диким, что даже Николай I, имевший вскоре удовольствие прокричать «собаке собачья смерть» по поводу гибели Лермонтова, не стал поддерживать своего шефа жандармов.

В одной строго научной статье я, кстати, прочитала, что под немытой Россией Лермонтов подразумевал исключительно аристократию, поскольку крестьяне регулярно посещали баню, а аристократки – три-четыре раза в год принимали ванну. Но эту социально-гигиеническую трактовку строк я оставляю на совести автора статьи.

Ответ от Лермонтова

. Не так ли ты, о европейский мир,

Когда-то пламенных мечтателей кумир,

К могиле клонишься бесславной головою,

Измученный в борьбе сомнений и страстей,

Без веры, без надежд – игралище детей,

Осмеянный ликующей толпою!

Стихотворению Лермонтова «Умирающий гладиатор» предшествует эпиграф: «I see before me the gladiator lie. » (Byron). Надо сказать, что в те времена авторские права соблюдались не так ревностно, и поэты нередко приписывали себе переведенные стихи, но в данном случае Лермонтов сослался на строки Байрона из «Чайльд-Гарольда»; первые двадцать стихов лермонтовского стихотворения – вольное переложение строк Байрона. Ради Байрона Лермонтов выучил английский язык, влюбившись в поэта по французским переводам.

И вот на цитату президента Украины Петра Порошенко относительно немытой России замглавы комитета Совета Федерации по обороне и безопасности России Франц Клинцевич ответил цитатой из «Умирающего гладиатора».

Меня этот обмен цитатами, обмен «картелями» чрезвычайно волнует с поэтической, литературной точки зрения. Когда-то Лидия Гинзбург сказала, что классики для людей русской культуры – высшее начальство, и потому цитаты из них – истина в последней инстанции.

Это обстоятельство учитывали все дипломаты. Андрей Вознесенский рассказывал мне о своей встрече с Рейганом. Поэт спросил, кто повлиял на американского президента из русских классиков – Толстой, Достоевский или Чехов? Президент ответил невнятно: «В молодости я много читал классиков. » Через год чета Рейганов прибыла в Москву. Отношения между странами потеплели. В своих речах президент США цитировал стихи Пастернака из «Доктора Живаго», чем совершенно покорил советскую интеллигенцию.