«Нормандия-Неман». Французские асы с русскими корнями

25 ноября 1942 года произошло два события. В Москве было подписано секретное соглашение из 14 пунктов. В Тегеране группе людей выдали визы на выезд из Ирана.

Разделённые географически, эти события тем не менее связаны теснейшим образом. В Москве было принято решение о формировании на территории СССР эскадрильи французских лётчиков. А в Тегеране эти самые лётчики, а также техники, врачи и переводчики дождались виз. Название нового войскового соединения появится дней десять спустя, когда французы окажутся в заснеженном городе Иванове. По желанию личного состава эскадрилья получит имя «Нормандия». Знаменитое на весь мир «Нормандия — Неман» прозвучит ещё позже: когда эскадрилью преобразуют в авиаполк. А тот, в свою очередь, отличится в боях по освобождению Литвы и при форсировании реки Неман.

Цветы эмиграции

Рассказы об этом эпизоде советско-французского сотрудничества на фронтах Второй мировой сводятся, как правило, к перечислению побед и потерь. К описанию воздушных боёв и фронтового быта. К героизму французов и русских. К трагическим моментам, которые так часты на войне. И к комическим сценкам, без которых война станет совсем уже кромешным ужасом и заведомо безнадёжным делом. По большому счёту подобные штучки — это не более чем изложение содержания чудесного, правдивого, но, к сожалению, единственного художественного фильма «Нормандия — Неман», что был снят в 1959 г. Другой вопрос, есть ли смысл в сотый раз пересказывать сценарий, написанный лауреатом Гонкуровской премии Эльзой Триоле и легендой советской литературы Константином Симоновым. Возможно, стоит обратить внимание на другое. На то, что осталось за кадром.

А осталась там удивительная и поучительная история, как нельзя более востребованная в год столетия революции 1917 г. Дело в том, что в эскадрилье, а затем и в полку «Нормандия — Неман», кроме природных французов были также и «французские русские». Причём убеждённых «красных» среди них насчитывалось ничуть не меньше, чем классических «белых»: потомков первой волны эмиграции. И сражались они плечом к плечу.

К сожалению, если о «французских русских» что-то и говорится, то пунктиром. Упоминают Михаила Романовича Шика, пилота связи. Далее идёт дешёвое, казённое и малоинформативное: «Помимо Шика, в составе „Нормандии“ воевало более десятка русских эмигрантов, и все показали себя с наилучшей стороны».

«Более десятка» — это ровно одиннадцать человек. Каждый из них достоин отдельного повествования, а то и полноценной киноленты: настолько причудлива была их судьба.

«Самолёты — только русские!»

Альберт Мирлес родился в 1914 г. в пригороде Парижа. Родителей его можно отнести к «нулевой» волне эмиграции: Россию им пришлось покинуть как активным участникам революции 1905-1907 гг. Тем, кто полагается на Википедию, стоит посочувствовать: в списке личного состава авиаполка «Нормандия — Неман» имени Альберта Львовича нет. Однако без Мирлеса не было бы и самого полка. Либо он был бы совсем другим.

Мирлес был не столько лётчиком, сколько инженером, хотя лётную школу окончил ещё в 1932 г. Но с 1936 уже в качестве научного сотрудника занимался во французских ВВС ракетами и проблемами обледенения самолётов. Это вполне естественно: его отец, Лев Мирлес, будучи специалистом по авто- и авиадвигателям, взялся за эту проблему первым, а сына привлёк к работе потом.

От Курска и Орла к Джеймсу Бонду

Но не «Нормандию». Мирлес отправляется в Алжир, где занимается проблемами пополнения полка: значительная часть лётчиков оказалась выбита страшными боями на Курской дуге. Отчасти виноват в этом и сам Мирлес: отбирая претендентов, он обращал внимание не на самых исполнительных, а на самых лихих и храбрых. И вот результат: «На всем протяжении боевой работы эскадрильи „Нормандия“ установлено, что французские летчики групповой воздушный бой вести не умеют. Коллективная спаянность, взаимная выручка и поддержка в бою отсутствуют. Обладая отличной техникой пилотирования, в погоне за личной славой летчики стремились вести бой поодиночке, в результате при атаке и преследовании противника, увлекаясь мнимым успехом, забывают об осмотрительности и допускают внезапные атаки противника, чем и объясняется большинство потерь, понесённых эскадрильей „Нормандия“ на советско-германском фронте».

Потери несёт и семья Мирлеса. Как раз когда он отбывает в Алжир, немцы расстреливают его отца. Перед Третьим рейхом он провинился четырежды. Как еврей, как «красный», как отец человека, который создал французскую эскадрилью, что прямо сейчас бьёт фашистов на Восточном фронте, и как участник Сопротивления. Немаловажным фактором было и то, что Лев Мирлес был близко знаком с одним из личных врагов Гитлера: советским писателем Ильёй Эренбургом. Их дети — Альберт Мирлес и Ирина Эренбург ходили в Париже в одну школу. И теперь Илья Григорьевич принимал участие в судьбе «Нормандии» как корреспондент газеты «Красная звезда», вызывая у верхушки Третьего рейха приступы ненависти.

Русские самолёты, на которых так настаивал Мирлес, оставались на вооружении «Нормандии» до 1947 года. Полк тогда уже был перебазирован в Марокко и получил совсем другое название. Совсем другими делами занимался и человек, стоявший у его истоков. Мирлес к тому моменту уже был капитаном службы промышленного шпионажа, что дало ему возможность стать впоследствии одним из соавторов знаменитых фильмов о Джеймсе Бонде.